Не смог пройти мимо данного поста. Дело в том, что я давно с трепетом отношусь к “новой казанской аристократии”, потому внимайте внимательно.

“Удивительная история произошла в прошлый четверг в Казани. В городской ратуше давали благотворительный бал. Сливки казанского общества неспеша, с ленцой подтягивались к восьми вечера. На входе их встречали лакеи в париках и называли «судари и сударыни». Гости, привычно не улыбаясь, вальяжно проходили мимо, упиваясь своей значимостью. Не все из них поняли что означали слова «блэк тай» в приглашении. Так один из местных промышленников одел черный смокинг с белыми лаковыми штиблетами и солнцезащитные очки. Светская дама посчитала, что к ее красивому атласному платью красного цвета пойдут длинные, вязанные перчатки с кружевами. У кого-то был веер и горностаевое манто, у кого-то трость и барсетка.

Гостей сначала угощали шампанским и запахами парфюма, а потом рассадили в зале буквой V, для прослушивания концерта.

Это старинный зал, помнящий еще бас Шаляпина, и, судя по всему, сильно скучающий по нему. После Шаляпина, Ратуша, успела побывать советским домом офицеров. В этом зале крутили фильмы и принимали присягу. Теперь ему вернули прежний блеск и акустику, сделав все возможное для нетревожного отдыха сударей и сударыней.

Они сидели и слушали современного тенора. Тенор был в ударе, в годах и с крашенными редкими волосами. Музыку ему обеспечивал оркестр казанской филармонии: мужчины и женщины разных, в основном неопределенных лет, с видавшими виды инструментами. Вобщем, люди, на которых вовсе не обращают внимание на подобных мероприятиях. Так они и сидели друг напротив друга: почти одинаково одетые музыканты из оркестра и деловые люди из бизнеса и политики. А между ними стоял тенор и двигая бровями (тоже подкрашенными) рассказывал о том, что «сердце красавицы склонно к измене и перемене, как ветер в мае..».

Затем тенора сменил ведущий вечера, напомнил, что бал – благотворительный и объявил аукцион, все средства от которого пойдут на ремонт детского дома. Первым лотом было очень выгодное предложение: морской круиз по северным странам на две персоны, на неделю.

- Киль, Ганновер, Копенгаген, Таллинн, Санкт-Петербург… и все это за четыреста евро на двоих и на неделю. Всё, а именно прживание в каюте класса люкс, питание и экскурсии – включено! – нахваливал лот ведущий.
Но, несмотря на то, что цена на путешествие была как минимум в два раза дешевле себестоимости, никто из гостей не спешил поднимать руку.

Он настаивал:
- У вас же в приглашениях написано, что должен быть аукцион? Я думал, что вы подготовились. Подумайте еще раз. Может быть вы сделаете такой подарок родителям? Или тем же детдомовцам? Это же стоит так недорого…

Гости прятали глаза, все, кроме промышленника в солнцезащитных очках – он наивно думал, что он в домике. В домике, в котором выключен свет и задернуты шторы.

- Может быть вы? – персонально к нему обратился ведущий. Очки, вместе с носом затряслись слева направо, давая понять, что их хозяин не готов к транжирству.

Что ж поделаешь – экономические волнения заставили людей считать деньги, даже небольшие. В обиход входят фразы: «Отложить про запас» и «Накопить жирок». Приходится выгадывать, особенно богатым приходится: «Посетить бал, перекусить на банкете, да еще и с шампанским, да еще и самооценку поднять, что по-прежнему принадлежишь к элите – это да, а вот помочь детдому – нет пока, извините. Не те времена. Ну правда.»

Ведущий, уже безо всякой надежды напирал на то, как детдому нужен спортзал, как вдруг услышал за своей спиной робкое: «А можно – я? Я – хотела бы поехать..».

Он обернулся. Виолончелистка неловко тянула руку.

- Вы?!

- Я. – Стеснительно улыбаясь кивнула она.

Обрадованный неожиданной поддержкой ведущий обратился к залу: «Может быть кто-то хочет купить эту путевку за четыреста десять евро?».

- Я куплю! – раздался голос опять же сзади. Это был скрипач.

- Четыреста двадцать. – вздохнула виолончелистка.

- Четыреста тридцать. – стоял на своем скрипач.

Они повышали ставки. Нарядная публика смотрела ни них раскрыв рты с хорошо отремонтированными зубами.

Впервые на этой сцене ведущий стоял к ним спиной.

Цена перевалила уже за семьсот евро, когда скрипач сдался. “

Продолжение читайте здесь – http://alex-dubas.livejournal.com/60827.html